act18d3

Что ты видел на побережье?

Я, я... *кхе* *кхе*... Я видел чудовищ.

Сколько вас пришло?

Изначально двенадцать... э, если считать проводника, то всего тринадцать.

Командир. Он не лжёт. Я сама нашла на побережье трупы.

*Всхлип*...

Эй. И что тебе теперь даст этот плач? Если бы вы не вторглись сюда, они бы вас не искали. Нарушая закон, будь готов расплатиться.

И всё же двенадцать мертвы... По дороге сюда их становилось всё больше и больше.

Значит, от гнезда они ушли недалеко.

Это лишь подтверждает, что твоя оценка была верной. Чем ближе подходишь, тем больше их становится. В этом городе определённо творится что-то неладное!

Можешь идти.

А этот? Он видел слишком много того, чего видеть не должен был.

Пощадите... пощадите меня! Я рассказал вам всё, что знаю! Господин, командир, ваша милость... ох, мама...

Что... ты видел?

I... I...

У нас была договорённость.

Не понимаю, какой смысл в подобном поведении.

Ты с этим согласился.

Согласился? Поклялся —(Кости и плоть трутся друг о друга.)— обещал? Чтобы прежде получить дозволение на одно, а затем совершить совсем иное?

Нет.

На подобные твои просьбы я дам ответ. Но не согласие и не обещание.

Ответ... разумеется.

Досточтимый вестник...

То, что вы соизволили ответить, уже великая честь для меня.

15:23 \ Пасмурно

Иберия, Саль Вьенто

Город, где жизнь угасла давным-давно, лежит полузасыпанный пылью и овеянный солёным морским ветром.

Это то самое место на карте.

Не могу сказать, что здесь приятно пахнет.

Привет.

Можно спросить...

(Он низко опускает голову и молчит.)

Никто не отвечает. Никто даже головы не поворачивает. Глаза у них открыты, и всё же они стоят неподвижно.

От статуй их отличает только одно — они дышат. Медленно, глубоко дышат.

Монстры?

С виду все они люди. Если не считать неестественной худобы и почти лохмотьев на них, они ничем не отличаются от иберийцев, которых она встречала по дороге, — и уж совсем не похожи на чудовищ, о которых рассказывал старый Хосе.

Они все люди.

(Она произносит что-то по-иберийски.)

Они уже так не говорят?

(Снова по-иберийски, но с чуть изменённым выговором.)

Ответа по-прежнему нет.

Скади машинально сжимает рукоять своего футляра.

Снаружи у неё есть способы разговорить тех, кто говорить не хочет. Но для этого нужно, чтобы собеседник хотя бы понимал её речь.

К тому же сейчас я певица.

Певицы так не делают. Так сказал господин Хосе.

Девяносто девять...

По улице мелькает маленькая тень.

Кто-то говорит.

Она быстрым шагом бросается следом.

Девяносто девять.

Ребёнок?.. Он бормочет какое-то число.

Я не могла ослышаться.

Вы...

Моё ожерелье только что...

Не уйдёшь!

Ребёнок выскальзывает из её хватки. Мотнув головой, он юркает в ещё более глубокий переулок.

Девяносто девять, девяносто девять...

Вам не убежать.

*Хнык*...

Зачем ты забрал моё? Зачем привёл меня сюда?

М?

Скади наступает прямо на ловушку, установленную на земле.

Яма, пара верёвок. И то засады снаружи были куда основательнее.

Выходите, все.

Мне всё равно нужно было вас найти. Побыстрее, если не трудно.

В тенях несколько «скульптур» оживают и медленно подступают к Скади.

Она очень странная.

И вправду, Жестянщик. Никогда прежде не видел таких людей.

Я тоже.

Значит, говорить вы всё-таки умеете.

Кто ты?

Странствующая певица.

Не знаю, что такое странствующая певица.

Жестянщик, не говори с ней.

Лицо твоё мне незнакомо. Одежда твоя странная. Ты не отсюда. Зачем пришла?

Я хочу спросить кое-что.

Одежда у тебя совсем новая.

Вы не видели мою спутницу?

Ты сильна. Можешь есть досыта.

Она пришла сюда раньше меня.

Твой футляр очень тяжёлый.

Инструмент не бывает лёгким.

То, что ты держишь, очень жуткое.

Полагаю, ваши арфы устроены более-менее одинаково.

(Перебирает струны)

Уши болят. Это оружие.

Оно может им и не быть.

Жестянка, эта женщина... жуткая. Не слушай её. Разговаривать... слишком утомительно.

Скамейка. Отпусти его.

Скамейка... Ты про этого ребёнка?

Я не собиралась ничего ему делать. Он взял мою вещь. Такие вещи для меня важны.

Ты пришла отнять чужое.

Я лишь забираю своё. И ищу того, кто сможет понять меня, когда я говорю.

*Хнык*...

Нашего ребёнка тебе нельзя трогать.

Наши вещи тебе нельзя забирать.

М?

Наши правила нельзя нарушать.

Жестянка, ты подошёл ближе. Что ты делаешь?

Она хочет навредить нашему ребёнку, забрать наше, нарушить наши правила.