Глава 7

Это жизнь. Это продолжение моей жизни. Ребёнок — продолжение всей жизни в нашем мире.

Я знаю, ты не съешь меня. Я знаю, как ты ненавидишь традиции вендиго.

Но я так хочу навсегда остаться частью твоей жизни.

И всё же жизнь... бессмертна.

Ты угасаешь. Вся эта печаль тебя погубит. Нашему сыну нужна твоя забота. Если ты останешься здесь, это тебя убьёт.

...Нет, Булдроккас'ти. Ты не холоднокровный монстр.

Твоя любовь ко мне искренна. Даже такая мизантропка, как я, смогла ответить на неё взаимностью.

Ты удивлён... Не надо. Я люблю тебя так же нежно и щедро, как ты любил меня.

Булдроккас'ти, любовь моя... семья, которая у тебя будет, — это и моя семья.

Вот так я тебя люблю.

Хелен, я не заслуживаю твоей любви.

Я не смог тебя защитить. Я не смог сдержать слово.

Мою семью, я не смог защитить... никого.

Я не заслуживаю... любви.

Ты верила мне. Я нарушил обещание.

Я нарушил обещание, но я жив. И потому обещание всё ещё в силе.

Потому что обещание несёт в себе ненависть и сожаление.

Не только мёртвые. Кошачья, где твоя ненависть? Твоё сожаление?

I...

Ты неси это, по пути.

Люди этого города. Урсусские Заражённые. Мир. Те, кто потерял родителей. Мир. Те, чьи родители поступили неправильно.

Все они несут это.

Отец, умоляю тебя! Не вставай на сторону Империи!

Приказы? Приказы Империи нелепы!

Нет, прости, отец... Я не насмехался над тобой. Я бы никогда.

Но императорский указ — жестокая шутка над всеми нами.

Моего друга Гектора засекли до смерти на мосту, только потому, что узнали, что у него орипатия!

Разве тебе не нравились его стихи? Разве ты не читал их вслух по ночам и не плакал от радости?

Он мёртв! Он отправлен по тёмному пути смерти и покинул нас навсегда, никогда не вернётся!

Он был поэтом. Только слово имело право отправить его на смерть!

Так называемый указ о Заражённых — это злое вторжение в наши сердца!

Такая смерть, смерть Заражённых, — позор и для тех, кто отнимает жизнь, и для тех, кто её теряет!

Неужели солдаты Империи заслужили этим благосклонность Императора? Это нелепо!

Ты родился в Казделе, ты вырос среди Заражённых сарказов... Я знаю, ты можешь понять и урсусских Заражённых!

...Почему ты так равнодушен? Твоё сердце тоже из железа? Или потому, что ты, как ещё не Заражённый сарказ, не имеешь сострадания в душе?

Мы сарказы... кто более подвержен орипатии, чем сарказы?

Может, когда один из нас заразится, ты поймёшь, насколько абсурдны эти преступления!

Может, тогда ты сойдёшь с кровавого пути и прогуляешься по бульвару милосердия!

Ладно, ладно, отец!.. Ты единственный и неповторимый Булдрокас'ти! Если орипатия не тронет такого стойкого солдата, как ты, то она подкрадётся ко мне!

Когда она будет кружить над моим трупом, смеясь над тобой, ты наконец осознаешь свою ошибку!

Не дай себе пожалеть об этом, отец!

...Гроваэ'зиал, ты был невиновен. Так невиновен.

Заражённым был я. Я скрывал это от тебя.

Отец, до самого конца, имел глаза, но был слеп. Отец не мог идти, по верному пути.

Я... сожалею.

Я искренне, сожалею.

Сын мой... Отец убил тебя. Отец позволил тебе, умереть напрасно.

Отец... не достоин, быть твоим отцом.

Если я перестану сражаться, я предам их.

Больше... я вижу... всё больше и больше...

Господин Патриот... В вас столько сожалений... Вы никогда ничего не говорили? Никому не открывались?

Я могу лишь, нести свои сожаления.

Mon3tr, отойди от него!

Я всё думал, почему, Королева, будучи такой, как она, закончила так?

Вы не ответите. Смерть Её Величества, по сей день, остаётся загадкой.

Но я знаю, она никогда не бежала. От начала и до конца, она лишь улыбалась.

Если я перестану сражаться, всё сопротивление, не будет значить ничего. Если я перестану сражаться, я побегу.

Я не могу остановиться.

Мы ведь не родственники? Странно называть тебя папой.

...Ты плохо выглядишь?

Нет! Это не из-за того... что мои братья и сёстры меня боятся!

Эй, у тебя есть идеи? Как сделать так, чтобы они перестали прятаться от меня из-за тебя?

Если есть, я даже назову тебя папочкой!

А? Уг-роза? Я не знаю, что значит это слово. Ты меня ещё не учил.

*Вздох*, ты говорил, что мой брат всё схватывал быстро. Но я могу только шаг за шагом... Где сейчас мой брат?

А?! Почему ты вдруг меня обнимаешь? Ты замёрзнешь!

...Ты плачешь? Я почувствовала, как что-то капнуло мне на плечо...

Нет? Все говорят, что у тебя нет ни крови, ни слёз. Значит, ты не плачешь?

Но ты точно плачешь, папа...

...Не знаю, что я говорю! Прости! Папа, ты плачешь, потому что замёрз и тебе больно?

Папа! Папа! Я больше не буду так говорить! И, и когда я вырасту... я сделаю лекарство, чтобы ты не замерзал!

Тогда ты больше не будешь плакать, да? Я вырасту очень быстро!

Семья?

О, ты имеешь в виду, что мои братья и сёстры, и я, и ты — мы все семья? Даже мой брат, которого здесь нет?

Хм... тогда, папа, ты папа для всех!

Тогда я буду учиться у тебя и отомщу за бабушку! Я убью всех плохих людей, которые нас обижают!

Так нельзя говорить?

Почему?! Ты же каждый день убиваешь плохих, папа!

...Что значит, ты не хочешь, чтобы я стала такой, как ты? Разве ты не хороший?

Как мой папа может быть плохим?! Это бессмыслица! Скажи мне! Чем ты плохой?!

Ненавижу тебя, папа!

Если я не могу быть такой, как ты, можно мне пойти в город?

Хм... Папа... Мы правда можем пойти в город?

Конфетные пальчики, о которых ты говорил... они правда вкусные?

Значит, я не смогу их есть, если буду такой, как ты?.. О!..

Не понимаю.

Папа?..

Наверное, это неважно, я могу быть хорошей или плохой.

Лишь бы быть с тобой, папа, и с моими братьями и сёстрами... навсегда.

Ты моя семья, я знаю. Моя самая близкая семья.

Конечно, вторая... третья...

Елена... Елена... Дочь моя.

Дочь моя... Отец, ничего, не смог, для тебя, сделать.

Ничего, не смог.

Я в долгу перед тобой. Слишком велик.

Слишком велик.

Слишком велик, слишком велик...

Девочка-каутус. Ты — лидер Родос-Айленда.

Что в тебе особенного?

Один из твоих людей рассказал мне о тебе.