act29side

Идите.

Я предпочёл бы сотрудничество жандармерии.

Это не моя проблема. Мне нужно вернуться и подать заявление об отставке городскому совету. Не волнуйтесь, я передам документы, которые вы мне дали, моему преемнику перед отъездом из Цвиллингстюрме.

Я не верю, что бывший герой мёртв, Лорис Бордин.

О?

В конце концов, вы стоите прямо передо мной. Точно определять, жив человек или мёртв, — часть моей работы.

...Серьёзно?

Ха.

Цели здесь нет.

Эта мелодия виолончели...

Видите скульптуры, извергающие воду? Их Искусства были изменены, чтобы воспроизвести её выступление.

Почему вы наставляете на меня оружие, санкта? Вы сошли с ума?!

Аллея Бархатцев, Лесной парк... Вы были на месте каждого инцидента.

Ваше поведение ненормально для лейтанийца вашего возраста.

Улик предостаточно, чтобы подозревать вас.

И поэтому вы наставили на меня пистолет? Вам не приходило в голову, что я могу быть на вашей стороне?

При работе с тем, кто пытается скрыть свою личность, задержание с последующим допросом — самый эффективный вариант.

Да вы неповоротливее статуи, которую настраивал самый бездарный заклинатель!

Я думала, на кого эта ловушка. Любой ребёнок с улицы Лейтании сказал бы вам, что это не живое выступление.

Тот, кто её устроил, хорошо вас знает. Она знала, что вы придёте на звук виолончели, как голодный клыкозверь на кусок мяса, не замечая ничего вокруг.

Давая ей возможность подобраться к настоящей цели.

...Лорис Бордин.

Этот бесхребетный командир жандармерии? При чём тут <i>он</i>?

Ваша оценка верна. Артурия заманила меня. Ей нужен именно Лорис Бордин.

Тим? Это я. Ян уже вернулся?

Хорошо.

Передай ему, что я очень сожалею о его сестре... о Юлии.

Я скоро уезжаю из Лейтании. Все улики, что я собрал за эти годы, лежат в моём доме в Боденсхофе. Ключ в бумажнике, который я тебе дал. Отдай его Яну.

Надеюсь... кто-нибудь продолжит это дело после моего ухода.

Я так долго им занимался. У меня не вышло, но, может, у другого получится.

...Это покрупнее прежних происшествий.

Пим? Я у Лесопарка. Тут чрезвычайная ситуация. Высылай отряд... нет, одного может не хватить. Собери всех, кого сможешь.

Да, похоже, это те маскированные шуркены. Может, они подожгли стаю мрачноклешней, чтобы взорвать канализацию.

Будем надеяться, что никакой бедолага не попадёт в эту заварушку.

Музыка?

Кто здесь?...Санкта?

Преподобный экзекутор? Это вы?

События прошлого не должны омрачать ваше суждение о настоящем.

Вы не смогли спасти ту девушку, Юлию, но спасли её брата. И у вас есть шанс спасти кого-то ещё.

...Иллюзия? Нет, просто воспоминание.

Ах, Пим. Нет, ничего. Здесь только я. Просто кое-что вспомнилось.

Да, ублюдки прямо подо мной. Оставлю здесь маячок.

Да, знаю, это опасно. Я буду держаться на расстоянии.

Убирайся, поджав хвост, мой господин. Вся твоя прежняя храбрость — давняя история.

«Первый солдат, ступивший в Шпиль Короля-Чародея» — ты правда думаешь, что всё ещё тот самый герой?

Убирайся из моей головы, придурок.

Нет, я не с тобой говорил, Пим. Пора двигаться. Я отключаюсь.

...Я лучше всех знаю, что я трус. Не смог узнать, как погибла Юлия. Даже отомстить за неё не смог.

Юлия... Юлия.

Что бы ты сказала, увидев меня сейчас?

Ты всегда была такой тёплой и нежной. Может, ты и не показала бы своего разочарования.

Не вешай голову, парень.

А, старик. Теперь ты вылез из моих воспоминаний, да?

Ты не слишком сообразителен, но смелости тебе не занимать. Немногие смогли бы посмотреть в глаза Королю-Чародею, не то что наступить на его портрет.

Я был просто неудачником, который случайно проходил мимо. Неужели я стоил того, чтобы отдать за меня жизнь?

Не чувствуй себя обязанным.

Неужели ты думал, что я умру в постели, проработав столько лет на Короля-Чародея?

То, что я отпустил тебя, помогло мне впервые за долгое время спокойно спать в последние дни моей жизни.

Тебе то же самое, парень. Если чувствуешь вину, попробуй спасти ещё несколько жизней, прежде чем уйдёшь.

Либер хромает и исчезает в тени под солнцем.

Тень длинная, как та, что отбрасывала Шпиль много лет назад.

Много жизней угасло в этих тенях, и никто не смотрел на них. Так было и так есть.

Звуки виолончели затихают.

Остаётся лишь дрожь под ногами. Он знает, что это звуки невинных душ, борющихся за жизнь.

Он мог бы остаться.

Он мог бы покинуть Лейтанию, как покинул Латерано.

Всё, что ему нужно сделать, — это развернуться и уйти, как он делал десятилетиями. Это ведь куда проще, чем возглавить атаку, не так ли?

Я устал, старик.

Я хочу жить. Не просто жить, а каждый день пить свежесваренное пиво, слушать джаз с Пимом и ребятами после работы, а следующим летом съездить в Сами.

Я... не смог умереть героем, как ты.

Но почему...

Почему...

Почему я разочарован?

Ты устал, юный граф.

Тяжело дышит...

Орипатия пожирает тебя. Если продолжишь использовать Искусства, тебя ждёт лишь смерть.

И... ты боишься этого?

Я боюсь лишь того, что нам придётся сделать, чтобы остановить тебя.

М-м-м—А-а-а!

Моя... голова... болит...

Мы не хотим причинять тебе вред.

Но Концертмейстер говорит, что мелодия внутри тебя ценнее твоего разума.

Мы... усыпим тебя на время, если понадобится.

Вы хотите стереть мой разум...

Я... не... позволю...

А-а-а-а-а!

Кто там?!

Либер... в форме жандармерии?

Всего один?

Пытаешься быть героем?

«Уходи. Мои люди уже в пути».

Он слышит, как незнакомец говорит ему.

Дан... ке.

Не дайте ему уйти!

Эбенхольц знает, что другого шанса не будет.

Кровь стекает из уголка его рта. Голова раскалывается.

Бой позади него продолжается. Он хочет увидеть лицо своего героя, но крошечный силуэт быстро поглощается светом Искусств и взрывов.

Всё, что ему остаётся, — бежать.

Он продолжает бежать.

Он не знает, куда ведёт этот путь и каких усилий потребует побег от предначертанного конца.